August 16th, 2009

Петруха

Служил у нас во второй эскадрилье на Ми-8Т белобрысый мальчишка лейтенант. Ничем особым не выделялся. Штурман, как штурман, как шутили тогда на стоянке: 'портфель с картами' (в обязанности правого летчика- штурмана входит носить карты на полеты в специальном летном портфеле). В те годы после выпуска к нам приходило много молодых летчиков, всех и не упомнишь. Да и этого забыл бы, да один случай не дает. Все время вспоминаю эту ясную зимнюю дальневосточную ночь. Когда смотришь в бездонное небо с миллиардами звезд, ощущаешь себя пылинкой в этом огромном мире и совсем забываешь обо всем на свете, не говоря уже о сорокаградусном морозе и пронизывающем ветре. И хотя в "Магдагаче - все иначе", ЛТУ (летно-тактическое упражнение) полка, да еще ночью - это всегда серьезно, своего рода итог, итог большой напряженной работы всего полка, к которому идешь длинными ночами. ЛТУ - это всегда экзамен, экзамен на зрелость для каждого члена большого коллектива, чего ты стоишь?
Забираясь в эскадрильский тягач, чтобы ехать на порядком уже надоевшие всем ночные полеты (для подготовки к ЛТУ летали только ночью), наш старый начальник ТЭЧ звена, шутил: 'Ну что, созрели касатики или еще пару смен полетаете'? "А что тянуть-то, Василич, слетали бы и все"! Пока ехали на аэродром, шутили. Впереди маячил Афган, никто вслух не говорил, но все в городке понимали, даже дети, что скоро опять туда. От нас идет эскадрилья, поэтому нужно торопиться, отработать ЛТУ, а потом: Кто знает, что будет потом?
Вертолетчики всегда работают честно, летают честно и погибают честно. В армейской авиации жизнь и смерть, подвиг и слабость всегда ходят рядом, и никуда не спрячешься от необходимости выбора. Разные ситуации случаются, только руки опускать нельзя никогда. Шанс есть всегда, нужно быть готовым его использовать. В ту ночь судьба подарила нам удивительный шанс, только вот реализовать его смог молодой белобрысый лейтенант.
Все шло, как обычно, предполетная, разведка погоды, после постановки задачи разошлись по бортам. В такие моменты полк, как единый, слаженный механизм, в котором каждый знает свое место и свою роль. Запустились, вырулили, взлетели парами. На ЛТУ подняли все летающие борты, что могли и не могли, в наряд заступали"'хромые", "косые', "больные". Цепочка красных маяков растянулась. Впереди 'восьмерки' (Ми-8Т), за ними "сараи" (Ми-6) потянулись, а мы пошли слушать эфир. Полигон близко, туда минут 15 минут, обратно - 15, заход, посадка - еще полчала. Заправились, и домой под теплое одеяло. Размечтался. "Шестерки" долго простояли, не летали, у них отказ за отказом, то обороты гуляют, то связь барахлит, да и на 'восьмерках' не все в порядке, нужно быть готовым ко всему. Смотрю в ночное небо и гоню от себя дурные мысли.
В полку у нас мужики серьезные, полетали, повидали, через Афган прошли, да и на Дальнем Востоке не один год "сопли морозили" и "комаров кормили". Дальний фальшивок не принимает, он их сразу отсеивает. Либо будешь настоящим вертолетчиком, либо уходи. Наши, из второй то, что нужно. С ними? Хоть на одном (двигателе) полечу. Никогда не подведут. Скольких дураков командиров пережили на руках пальцев не хватит. Бывало, прилетит 'командующий - раскомандующий', все помойки облазит, крик стоит столбовой - сплошной мат: порядок навести, времянки снести: А, где людям греться? Одного 'ураганом' прозвали, от него люди на стоянках в контейнеры прятались. Любимое занятие - заборы строить и аэродромные постройки рушить. Пригонит танк на аэродром и вперед 'ураган'. Потом несколько месяцев восстанавливаем. Да бог с ним, все это не главное. Главное, чтобы у ребят все было хорошо.
Вслушиваюсь в эфир. Любое неосторожное слово может перевернуть ситуацию, поставить весь полк с ног на голову. Вдруг в динамике, кто-то ругнулся. В авиации не бывает мелочей, если вырвалось, значит, лови скандал. В эфире запросили, 927-й. Ответа не последовало. Молчание нарастало, как снежная лавина. РП (руководитель полетов) еще несколько раз запросил 9-2-7, ответьте! В такие моменты тишина становится осязаемой, ее можно даже пощупать. Странно, на ощупь она оказалась липкая, это пот капал со лба на пол. А 927-й молчал. Пятнадцать минут пролетели, как одно мгновение. Цепочка маяков, возвращающихся с полигона, приближалась к первому развороту. Непроизвольно начинаю считать красные точки. Весь полк заходит по схеме, а один прёт против всех. Глянул в плановую таблицу, 927 - 60-й борт. Машина только что из ремонта, значит, ничего плохого быть не может. Это я сам себя успокаиваю. А этот, продолжает переть против всех. Словно НЛО, летит и молчит. Все расступились и пропустили. В эфире - тишина, и только РП пытается вразумить 927-го. Он перебрал все команды. А в ответ - тишина. Наконец, когда уже исчезала надежда, на 'включите фару', вдруг на НЛО зажглась фара. 'Выключи' - выключил. Реагирует! Наконец-то хоть кто-то среагировал на команду. У РП невольно вырвалось: Ты кто? Я, Петя! Какой еще Петя??? Я сразу вспомнил этого белобрысого лейтенанта, который приходил сдавать зачеты, и ничем особенным не выделялся среди своих товарищей. РП: 'Молодец, Петя! Заходи, сынок, на посадку'. Весь полк, кто в воздухе, кто на земле молча переживали, как РП заводил Петю на посадку: 'Потихоньку не торопись, придержи, отпусти': Петя сел и зарулил на свою стоянку.
Когда я вбежал в кабину. Картина передо мной открылась прямо сказать волшебная: винты вращаются, как новогодняя гирлянда, мелькает разноцветное освещение, на ПВД - ветки, на амортстойках - ветки, блистера разбиты, слева командир - весь белый, справа штурман - белый. Бортовой техник, как огромная рыба, что-то говорит, рот открывался, а звуков не слышно. В грузовой кабине оказался еще и начальник ТЭЧ звена - тоже весь белый. 'А ты, Васильевич, старый дурак, зачем залез?' 'Решил прокатиться на полигон'. Ну что, прокатился?!
Оказывается на полигоне уже на боевом курсе экипаж потерял контроль за высотой, вертолет снизился и ударился об ель. В момент удара кто-то, я так и не узнал, может штурман, бортовой или начальник ТЭЧ звена, а может все вместе, дернул ручку 'шаг газа'. Машина из ремонта, движки новые, это нас и спасло. Вертолет чиркнул животом по верхушкам и набрал высоту. Все растерялись, а Петя с разбитыми блистерами, зимой, припер на свой аэродром. Остальное - вы уже знаете.
Вернувшись на рассвете, домой, на вопрос, как ЛТУ? Деланно спокойным голосом уставшие летчики и техники отвечали заспанным женам, нормально. Так вчерашний выпускник, лейтенант Петя спас машину, экипаж, старого технаря и всех нас. Говорят - 'родился в рубахе'. Настоящие вертолетчики рождаются не в рубахах и совсем не в летных кожаных куртках, они рождаются, спасая других!
Вертолет мы быстро восстановили. Петин командир экипажа списался с летной работы на землю. Как сложилась судьба молодого лейтенанта, к сожалению, я не знаю. Одно знаю точно, назвать сегодня его Петей - язык не повернется. Афган, Чернобыль, Чечня: и везде нужно садиться в самое пекло, летная жизнь у "восьмерочников" - не сахар.